Экспертное мнение. Виталий Затворницкий, врач-нарколог, стаж 30 лет
Я пишу это не как врач, зарабатывающей на этой услуге. . Я пишу как человек, перд которым за 30 лет прошли тысячи разных судеб. Мои пациенты — живые люди. Я видел их на приёме, я выезжал к ним в 3 часа ночи, я держал за руку их жён, когда они плакали в коридоре. И я имею право сказать правду.
Кодирование — это только первый шаг. Не больше.
Многие думают: «Закодировался — и всё, проблема решена». Нет. Ты просто поставил забор на краю обрыва. Забор может держать год, два, три. Но если ты не перестал ходить к этому обрыву, если ты не научился жить в другом месте — однажды ты через этот забор перелезешь. И упадёшь глубже, чем в прошлый раз.
Самое страшное — кодирование «для галочки»
За 30 лет я насмотрелся на одно и то же.
Пациента приводит жена. Или мать. Или начальник. Или профсоюз угрожает увольнением.
Пациент сидит в кресле с лицом: «Делайте, что хотите, я тут ни при чём».
Я спрашиваю: «Вы сами хотите бросить?»
Молчание. Или: «Жена сказала, надо».
Я отказываю таким. Не потому, что мне не нужны деньги. А потому что я знаю, чем это кончится.
Такие пациенты приходят «для галочки», отбывают срок кодировки как повинность, не работают над своим мышлением, не разбирают причины. Они терпят. Они сжимают зубы. Они считают дни до «раскодировки». А внутри растёт напряжение — как пар в котле.
И когда заканчивается срок действия препарата — они срываются. И начинают пить больше, чем до кодировки. Словно с цепи срываются. Три, четыре, пять месяцев запой. Потом больница. Потом — часто — реанимация.
Долгие ремиссии — не гарантия безопасности
Бывают и такие истории. Человек закодировался, продержался год, два, три. Не пил. Работал. Заработал много денег. Семья довольна, вздохнула с облегчением. Все думают: «Всё прошло, он здоров».
Но организм стареет. Сосуды становятся жёстче. Печень — даже если не пить — помнит годы злоупотребления. Сердце работает с перебоями.
И достаточно одного триггера. Потеря работы. Смерть близкого. Измена. Авария. Любая травма — не только физическая, но и душевная.
Человек, который не научился справляться со стрессом без алкоголя, в этот момент ломается. Он думает: «Я же три года не пил, я сильный, один раз можно».
И он выпивает, срывается на фоне стареющего, изношенного организма. да, он в начале контролирует свое употребление. Я видел пациентов у которых такое падение, срыв с дозированным употреблением длился три года.
Итог — возвращение полноценных запоев, психозов, изменения личности по алкогольному типу, реанимация. Инсульт. Инфаркт. Панкреонекроз. Или — я видел это не раз — суицид. Потому что человек не выдерживает чувства вины и стыда после первого же глотка.
«Дать передышку» — губительная стратегия
Некоторые приходят и говорят честно: «Доктор, я не хочу бросать навсегда. Я просто хочу дать себе передышку. Организму отдохнуть. Семье спокойно пожить полгода. А потом посмотрим».
Я уважаю честность. Но я против такой практики.
Почему? Потому что это как взять кредит под 1000% годовых. Полгода трезвости — иллюзия спокойствия. Все расслабляются. Жена перестаёт контролировать. Дети привыкают к трезвому отцу. А потом — бах. Кодировка кончилась. И человек уходит в запой глубже, чем был до паузы.
Потому что он не лечил зависимость. Он просто отложил её на потом. А зависимость — это опухоль. Если ты не вырезал её, а просто заморозил на полгода — она проснётся и ударит с удвоенной силой.
Метод становится медвежьей услугой
Вот парадокс. Сам метод кодирования — нейтрален. Это фармакологический инструмент. Хороший инструмент.
Но когда люди используют его как единственное лечение, когда они не хотят работать над своим мышлением, когда они ищут лёгкий путь — этот же инструмент становится медвежьей услугой.
Он создаёт иллюзию, что проблема решена. А проблема осталась. В голове. В привычках. В способе справляться с жизнью.
Что я хочу до вас донести
Я не против кодирования. Я сам его назначаю — но только когда вижу, что пациент готов работать дальше.
Я против самообмана. Против того, чтобы кодироваться для других. Против того, чтобы считать кодировку финишной чертой.
Трезвость — это не отсутствие алкоголя в крови. Трезвость — это образ жизни, при котором алкоголь не нужен.
Можно закодироваться и продолжать ненавидеть жизнь, злиться на жену, бояться начальника, проклинать себя. И тогда трезвость будет адом. И человек всё равно сорвётся.
А можно — и я это видел — закодироваться, как первый шаг. Чтобы дать себе время. Чтобы убрать острый позыв. А потом — пойти к психотерапевту, разобрать детские травмы, научиться говорить «нет», найти хобби, помириться с близкими, наладить сон, вылечить сердце и кишечник.
И тогда через год ты проснёшься и поймёшь: «Мне не нужен алкоголь. Мне хорошо. Я сам выбрал эту жизнь».
Честно. Задумайтесь над этим
Я не берусь лечить всех подряд. Я имею право отказать. И я отказываю тем, кто пришёл под давлением, кто не хочет ничего менять, кто ищет волшебную таблетку.
Потому что я не хочу через год получить звонок от вдовы: «Виталий Леонидович , он сорвался, мы его похоронили».
Я хочу, чтобы вы — если вы читаете этот текст — остановились на минуту и спросили себя:
Я действительно хочу бросить пить?
Или меня заставляют?
Я готов работать над собой — или надеюсь, что укол всё сделает за меня?
Если честный ответ — «не готов, не хочу, заставляют» — не тратьте деньги. Не тратьте моё время. Кодировка вам не поможет.
Если честный ответ — «я хочу попробовать, я устал, я готов, но мне нужна поддержка, чтобы не сорваться в первые месяцы» — тогда давайте работать. Вместе. Долго. С разбором всего: от щитовидной железы до отношений с мамой.
Тогда будет результат. Не 100% — никто не даст гарантий. Но шанс будет реальным.
Виталий Затворницкий
Врач-нарколог, стаж 30 лет
Санкт-Петербург
Комментарии
Оставить комментарий